Перстень Владимира

Младший сын князя Святослава от ключницы Малуши, внук княгини Ольги, незаконнорожденный Владимир до шести лет жил за пределами Киева, воспитывался дядюшкой — воеводой Добрыней в чрезвычайной строгости. На всю жизнь запомнив несправедливость по отношению к нему княгини Ольги, юноша не простил ей раннюю смерть матери.

Владимиру было всего двенадцать, когда он стал князем новгородским. И может быть, оставался бы им до конца дней, если бы старший брат Ярополк не убил среднего Олега. Испугавшись, что его постигнет та же участь, Владимир поспешил сбежать в Норвегию, где жили его родственники по отцовской линии. Из варяжских земель Вальдемар (как называли там молодого человека) вернулся совершенно преобразившимся. Любознательный, чувствительный к вниманию старших ребенок исчез навсегда. Теперь это был амбициозный жестокий воин, к тому же ярый язычник.

В итоге вставший во главе огромного войска Владимир сумел отомстить каждому, кто, по его мнению, пытался оскорбить или унизить его. Действуя где хитростью и подкупом, где силой оружия, он устранил Ярополка (который заслужил за братоубийство прозвище «Окаянный») и утвердился на киевском престоле. Новый князь не только ходил в походы, расширял территорию своего государства и успешно отбивал атаки степняков, он также занялся реформированием языческого культа: воздвиг неподалеку от княжьей резиденции капище с идолами шести главных богов — Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокоши, которым приносились кровавые жертвы.

И все бы хорошо… Вот только не давала князю покоя проклятая Византия, ее богатство и роскошь, красота и великолепие! Именно в империи ромеев заканчивался «путь из варягов в греки» — да вот только русичи там не были своими. Самым очевидным выходом из ситуации представлялось заключение династического брака с подходящей невестой. Прослышав, что у правителей Василия II и Константина VIII есть младшая сестра Анна, Владимир направил к ним сватов. Но надменные византийцы не желали родниться со свирепым и жестоким язычником: а вдруг это вызовет негативную реакцию других христианских держав?!

Впрочем, Владимир был не так прост и не собирался хоронить далеко идущие планы. У наместника Херсонеса — стратегического важного порта на Таврическом полуострове, — тоже была незамужняя дочь. Киевский князь посватался к ней, а получив отказ — вторгся на Тавриду во главе варяжской дружины. Более полугода длилась осада, пока княжеские воины не перекрыли грекам доступ к воде… Так был повержен гордый Херсонес.

И тут уже в самой Византии приключилась беда: полководец Варда Фока поднял вооруженный мятеж, и Василий II попросили грозного киевского князя помочь справиться с бедой, взамен же пообещал отдать Владимиру в жены принцессу Анну. Наследник Рюриковичей медлить не стал и без особых трудов с наглым мятежником расправился. А отстояв право будущих родственников на трон — спросил:

— Ну так что же, отдаете теперь мне свою сестру? Я вот тут уже и свадебное вено подготовил — славный город Херсонес…

Впрочем, теперь заартачился Константин VIII:

— Как можно невесте-христианке обвенчаться с язычником? Нету такого закона!..

— Если надо крещение принять — приму, — заверил Владимир. — Более того, дружину свою также окрещу по вашему — по греческому обряду.

— А как же наша сестра-христианка в языческую страну поедет? — хитро прищурившись спросил Василий II.

— Я князь, вместе со мной и подданные мои также крещение примут.

Пока мужчины-правители решали вопросы государственной важности, в одной из комнат огромного императорского дворца горько плакала принцесса Анна: решалась ее судьба, а никто из братьев даже не поинтересовался, хочет ли она идти замуж за Владимира? От одних лишь слухов о его гаремах, о бесчисленных наложницах и их детях утонченная византийка приходила в трепет. А как она будет жить в суровой северной стране?! Как будет общаться с князем, если даже языка той земли не знает?..

Немалых трудов стоило братьям уговорить Анну ответить согласием на сватовство киевского князя.

— Иду под венец, точно в полон, — причитала она и добавляла: — Лучше бы мне здесь, дома умереть…

Впрочем, узнав, что ей выпала святая миссия — содействовать обращению в истинную христианскую веру огромной языческой страны, а также избавить родную Византию от опасности возможных нападений со стороны русичей, опечаленная Анна простилась с родней, села на корабль и вместе с несколькими священниками отплыла в Херсонес. Здесь после торжественной встречи местный епископ окрестил Владимира, как и было обещано. Кстати, когда священнослужитель возложил на князя руки, тот вдруг воскликнул: «Теперь только узнал я истинного Бога!»

Видя это, многие дружинники также поспешили креститься. Затем совершилось бракосочетание княжеской четы. Соблюдая данное ранее обещание, Владимир отдал завоеванный Херсонес византийцам «в вено за жену свою». А затем, прихватив священников мощи святых Климента и Фива, церковную утварь, иконы и кресты, отправился в Киев.

 

* * *

Князь проснулся ранним утром, пребывая в прекрасном расположении духа. После завтрака в княжескую гридницу прибил ювелир с заказом — новый княжеский перстень с черным камнем (символом власти) и жемчужным ожерельем для супруги. Последнее Владимир отослал Анне с челядником, перстень же с видимым удовольствием надел на палец.

Закончив с драгоценностями, князь занялся другим важнейшим делом — уничтожением языческих идолов. Прежде почитаемые деревянные статуи Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокоши были выкопаны из земли, повалены на кучи хвороста, политы смолой и сожжены. Статую же Перуна-Громовержца накрепко привязали к конской упряжи. В напряженной тишине прозвучала резкая команда — и подгоняемые криками и щелканьем кнутов, кони поволокли идола по пологому спуску к днепровскому причалу. При этом по бокам бежали здоровые мужики, изо всех сил охаживая вчерашних кумиров палицами и плетьми. На небольшом удалении следовала толпа киевлян, чрезвычайно перепуганных творившимся на их глазах.

Когда процессия достигла причала, то свергнутого Перуна-Громовержца отправил в воду самолично Владимир. При этом новенький символ власти — позолоченный княжеский перстень с черным камнем соскользнул с его пальца и полетел в воду вслед за идолом. Однако в пылу происходящего князь не заметил этого. Гораздо больше новообращенного правителя-христианина интересовали толпы язычников, которые бежали вдоль берега и громко взывали к плывущей в волнах реки статуе:

— Выдыбай, Перуне! Выдыбай, боже!..

Когда же наконец заметил пропажу символа власти, то не расстроился, а лишь подумал: «Не в кольце власть, а в помысла, и делах наших». Затем взглянул на собравшийся вокруг народ и молвил торжественно:

— Завтра же здесь, на месте слияния Почайны и Днепра надлежит принять крещение Божье всем некрещеным до сих пор киевлянам — старым и молодым, мужчинам и женщинам, богатым и бедным, работникам и нищим. А кто не придет к реке, чтобы крещение принять — тот будет считаться противником князю.

Мало кому хотелось прослыть личным врагом князя, известного крутым нравом. Потому на следующий день множество киевлян приняло крещение по слову своего правителя: кто с радостью, кто колеблясь и затаив глубоко в сердце надежду на то, что все рано или поздно образуется и старая языческая вера вернется. В месте у причала, где воды Почайны вливались в Днепр, с берега в воду сошло множество народа. Одни стояли в воде по шею, другие по грудь. Малые дети остались ближе к берегу, младенцев держали на руках взрослые. На причале остались лишь крещенные ранее. Священники читали благодарственные молитвы, а новообращенные, подняв взоры к небу, взывали новому Богу, как умели.

Свершилось все это в 988 году…