Потерянный перстень

Левое колесо кареты скрипело равномерно и монотонно: скррр-скррр… скррр-скррр… скррр-скррр…

Только лишь наезжая на случайный камешек, либо попадая в ямку, оно взвизгивало отчаянно, словно резаный поросенок: уиии!.. уиии!..

— Свирид! Свирид!..

Занавеска на окошке кареты сдвинулась в сторону, и яркий свет ударил в озабоченное лицо челядника:

— Что случилось, пан гетман?

— Свирид, надо бы левое заднее колесо смазать, а то кажется, что скрипит просто у меня в голове так, что никаких сил нет вынести.

— Так, пан гетман, сделаем.

— Да-да, сделай, уж будь так любезен! Карета, знаешь, хоть и подарена лично Его Королевским Величеством, однако же это не означает, что ее колеса не нуждаются в смазывании, как у обычной телеги.

— Так что, пан гетман, привал прикажете устроить?

— А далеко ли еще до Бара осталось? Я тут, знаешь ли, время от времени дремал несмотря на этот проклятый скрип…

Понимающе кивнув, челядник выпрямился, быстро осмотрелся, затем вновь склонился к окошку кареты и ответил:

— Да часа за полтора доедем. Ну, разумеется, если лошадей погнать быстрее, то и за час доберемся…

— Не нужно спешить, — прервал его Сагайдачный. — Если поедем скорей, карету начнет сильно трясти, а тогда рана, боюсь, вконец разболится. Нет уж, лучше ехать так же, как вот сейчас. И привал устраивать не нужно: если до Бара полтора часа осталось или около того, я уж как-нибудь дотерплю. А вот Баре отдохнем, как следует, рану мою перевяжем. А ты в это время каретой займешься.

— Так все и сделаем, пан гетман.

Занавеска вернулась на прежнее место, раненый же откинулся на подушки, закрыл глаза и попробовал задремать. Однако карету тут же тряхнуло столь сильно, что он невольно застонал. Немедленно снаружи долетела громкая брань Свирида и робкие оправдания кучера.

— Ладно, ладно, бывает, — громко произнес Сагайдачный. Когда слуги успокоились, он посмотрел на противоположное сидение кареты, на котором в гордом одиночестве возлежал личный подарок королевича Владислава — внушительного вида меч с витиевато украшенной рукоятью и вытравленным на лезвии именем высокородного владельца: «VLADISLAVS». Затем поднес к глазам правую руку, чтобы проверить, не потерялся ли другой его подарок — перстень с желтовато-зеленым камешком. Слава Богу, и само кольцо, и драгоценный изумруд были на месте. Не то, что его личная печатка…

Из-за печатки этой, собственно, все и произошло. Изготовивший ее мастер, помнится, напутствовал будущего гетмана такими словами: «Смотрите же, пан полковник, не потеряйте перстень этот! На нем герб ваш — увенчанная казацким крестом счастливая подкова. Доколе кольцо будет неразлучно с хозяином — не покинет вас удача. А как утратите кольцо, так уж не взыщите».

О словах мастера Сагайдачный вспомнил 11 октября 1618 года во время ночного штурма Москвы. Уже ближе к утру гетман внезапно почувствовал, что на правой руке чего-то явно не хватает. Осмотрев пальцы, ужаснулся: куда девалась любимая печатка?! Немедленно нагнулся, надеясь все же отыскать ее в предрассветной мгле… и тут же услышал, как прямо над ним что-то просвистело и оглушительно грохнуло за пригорком! Распрямился, обернулся и понял, что вот прямо сейчас избежал смертельной опасности от пролетевшего над согнутой спиной пушечного ядра. Если бы не потерявшаяся печатка — не исключено, что казаки лишились бы своего предводителя.

К счастью, в тот раз везучий перстенек нашелся буквально в трех шагах позади места, на котором Сагайдачный избежал гибели от пушечного ядра московитов. В те славные дни казаки под его предводительством сражались храбро и после заключения Деулинского перемирия вернулись домой с богатой добычей.

Гетман, же в который раз уверовал в свою удачливость и не расставался с любимым талисманом вплоть до конца сентября 1621 года. Когда известие о смерти главнокомандующего войсками Речи Посполитой Яна Ходкевича дошло до лагеря османов, те утроили наступление в надежде все ж таки взять штурмом Хотын. Защитникам крепости пришлось приложить невиданные усилия, чтобы одну за другой отбивать атаки противника…

Вот, как раз, в один из таких моментов, наивысшего напряжения, Сагайдачный вновь почувствовал, что печатка соскользнула со среднего пальца правой руки. Как и у стен Москвы, он буквально на несколько секунд отвлекся, пытаясь отыскать перстень. Правда, наклоняться не стал, чтоб не вызывать панику в рядах обороняющихся… Как вдруг ему в предплечье вонзилась вражеская стрела!..

Впрочем, ранение было, на первый взгляд пустяковым. Обломав древко стрелы поближе к месту ранения, гетман продолжил руководить ходом битвы. Хотын они отстояли, турки были вынуждены подписать с Речью Посполитой мирный договор. Из-за ранения Сагайдачный не смог принять участия в его подписании, поэтому интересы казачества не были соблюдены.

 Однако лично его одарили щедро: король Сигизмунд III Ваза пожаловал ему свою карету, королевич Владислав поднес свой личный меч. Узнав же о потере гетманом любимой печатки — рассмеялся, стянул со своего пальца перстень с изумрудом и отдал герою, пожелав скорейшего выздоровления.

«Я постараюсь, ваше высочество. Нам ведь еще надо усадить вас на московский престол», — ответил раненый со всей возможной любезностью под смех Владислава.

Ответил, да… Только вот извлекавший наконечник лекарь, долго рассматривал края раны и качая головой, выразил опасение, что стрела, возможно, была отравлена. Так ли это или нет — неизвестно. Тем не менее, самочувствие Сагайдачного ухудшалось день ото дня. И вместо того, чтоб возвращаться домой в Киев гордым триумфатором, он теперь трясся на заднем сидении королевской кареты, со всех сторон обложенный подушками, страдая от малейшего толчка и скрипа колес. Ох, в самом деле, что-то не то было с проклятой турецкой стрелой! На горе себе потерял он любимую печатку, ох, на горе!..

Что же теперь будет со всеми далеко идущими планами? Три года тому назад королевич удовольствовался мирным соглашением с московитами и переключился на турок. С точки зрения интересов Речи Посполитой, это было правильное решение. Но, вот только в том то и беда, что московский престол – он явно уже потерял. Почувствовав слабину со стороны поляков, северные дикари вновь обнаглели. Эх, проучить бы их, как следует!!! Сжечь бы Москву эту, к примеру… Вот только, как быть с ранением, наверное - не судьба…

 

* * *

Петр Сагайдачный скончался в Киеве в апреле следующего, 1622 года. Причиной смерти стало осложнение после ранения, полученного в ходе Хотынской битвы. Повторить победоносный поход на Москву гетман так и не успел.