Перстень для Анны

Громада Реймского собора надвигалась на свадебную процессию. И чем ближе они подъезжали, тем в больший восторг приходила Анна. В самом деле, после златоглавого Киева со всеми его шумными посадами и слободками, с многоголосыми торжищами и кипучей жизнью днепровский пристани гораздо меньший по размерам Париж показался ей особенно серым, скучным и унылым. «Господи, в какое же захолустье меня занесло!» — думала она всякий раз, когда оказывалась на его узеньких улочках. Не лучшее впечатление произвел на нее и замок в Санлисе, по здешним меркам, удаленный от Парижа на десяток лье.

Реймский собор был, пожалуй, самым первым сооружением, произведшем на Анну сильное впечатление за все время пребывания в этой стране. Говорят, именно в этом храме короновались все французские короли, включая ее жениха Генриха. Или, как его именовали на местный певучий манер — короля Анри… А сейчас вот в Реймском соборе состоится их бракосочетание. Вот и прекрасно.

Король Анри и его королева Анна: превосходное сочетание! И такое гармоничное… Жаль, что она все еще в недостаточной мере освоила местный язык, такой же музыкально-певучий, как и простонародное наречие, на котором изъяснялись жители ее родимой страны. Пока что она с горем пополам обходилась начатками латыни, которую изучила еще дома в Киеве, но в которой не могла регурярно практиковаться до переселения сюда. По-гречески она изъяснялась свободно — да только во Франции этот язык был не в чести.

Карету ощутимо тряхнуло на дорожной выбоине. Невеста словно бы невзначай поднесла довольно близко к глазам правую руку, на безымянном пальце которой поблескивало золотое колечко с изумрудом, украшенное геральдическими лилиями — символом королевского дома Капетингов. Именно этот подарок, присланный женихом в Киев когда-то давно, еще при первом сватовстве Анна взяла с собой в дорогу. Что же до украшений, привезенных королевскими посланниками в прошлом году — пяти пар браслетов, двух перстеньков и сережек, — то все они остались дома. Причина выбора была очевидной: во-первых, новые украшения выглядели слишком уж незатейливыми, а во-вторых, зеленый изумруд прекрасно сочетался с ее огненно-рыжими волосами.

Как выяснилось уже по приезде в Париж, невеста поступила несколько опрометчиво: жених-король оказался не слишком богатым, поэтому не собирался дарить ей иных драгоценностей. Анне едва удалось убедить Его Величество, что прежнее подношение было сделано по случаю сватовства, тогда как непосредственно на свадьбу будущей супруге нужно подарить хотя бы еще одно кольцо!.. В конце концов, Анри-Генрих сдался и велел изготовить для невесты еще и кольцо-печатку — ту самую, которую он везет сейчас в своей карете в изящной шкатулке.

Кстати, с полюбившимся ей «перстнем сватовства» — с тем самым колечком, украшенным изумрудом и лилиями, — Анна также не собиралась расставаться. Его Величество, разумеется, кипятился в душе и при всяком удобном случае намекал, что хватит с нее и скромной печатки, тогда как изумрудный перстень следует вернуть в королевскую сокровищницу. Однако на своенравную дочь Ярослава Мудрого, прозванного «тестем всей Европы», подобные увещевания не действовали.

— Ваше Величество, это же не просто ваш подарок, это символ вашей любви! Как же я могу отказаться носить изумруд? — вопрошала рыжеволосая бестия, взирая на жениха с самым невинным видом в ожидании, пока специально приставленная к ней служанка-мазовшанка переведет ее слова. Выслушав объяснения, король лишь скрежетал зубами и сжимал кулаки, но поделать ничего не мог.

Кстати, та самая служанка-мазовшанка тоже время от времени намекала, что Анна не должна перечить королю. Мол, она уже позволяет себе слишком многое, еще не став королевой — а что же будет дальше?! На это невеста лишь загадочно улыбалась.

А все дело в том, что еще во время пребывания в Киеве, собираясь в дальний и небезопасный путь, она периодически поглядывала на «перстень сватовства» и представляла, что его привезли вовсе не шалонский епископ Роже и не богослов Готье Савейер, а сам король, облаченный в блестящие рыцарские доспехи и прискакавший из Парижа верхом на белом коне! Ну да, это были всего лишь девичьи грезы… Однако в Париже, как ни странно, невесту и в самом деле встретила роскошная процессия, во главе которой на породистом белом скакуне ехал некий рыцарь в доспехах местного образца, молодой и статный. Анна несказанно удивилась такому обстоятельству: ей столько раз говорили, что король Анри-Генрих уже немолод годами и весьма грузен телом, хотя в седле все еще держится превосходно!..

Невеста не знала, что и подумать обо всем этом. Неоднократно пыталась заговорить со всадником, однако их беседе помешали то ли полнейшее незнание им греческого, то ли яйцеобразный рыцарский шлем со сплошным забралом. В общем, он не реагировал даже на вполне понятные жесты Анны, которая двигала вверх-вниз ладонью перед лицом и в тщетном отчаянии повторяла: «Шевалье!.. Шевалье!.. Льо визаж!.. Льо визаж!..»

И лишь попав в королевский дворец, она узнала правду. В самом деле, ее король и будущий муж Анри-Генрих оказался немолодым полноватым брюнетом с огромной черной бородой. А тот неизвестный молодой человек на белом коне был всего лишь дальним родственником Его Величества. И звали незнакомца графом Раулем де Крепи де Валуа. И вот теперь стоило Анне только лишь взглянуть на свой «перстень сватовства» с изумрудом и геральдическими лилиями, как она вспоминала день приезда в Париж и прекрасного рыцаря во главе пышной процессии.

Некоторые вещи можно прочесть в случайных взглядах, вздохах или жестах даже без всякого намека на знание того или иного языка. Поэтому до короля очень быстро дошли слухи: привезенная издалека невеста непозволительно долго засматривается на графа де Крепи де Валуа… да и сам он, хоть и женат на мадам Алиеноре Хакенезе, также тайком вздыхает об Анне Киевской. Не удивительно, что молодой красавец был потихоньку удален от королевского двора, приставленные же к будущей королеве служанки (особенно мазовшанка) обязаны были не просто обслуживать госпожу и помогать ей в изучении французского языка, но и строго следить за каждым ее шагом, за каждым взглядом. А в случае чего докладывать о всех подозрительных вещах лично Его Величеству.

Сейчас мазовшанке приходилось быть особенно внимательной, так как по случаю бракосочетания королевской четы шевалье де Крепи де Валуа был приглашен проехаться в свадебной процессии. Теперь он скачет немного позади-справа кареты невесты, все такой же молодой и прекрасный. И разумеется, на изумительной белой кобыле, каких не сыщешь в королевских конюшнях. Поэтому служанка не спускала глаз с подопечной.

Что же до Анны… Чувства — это одно, однако дочь Ярослава Мудрого собиралась поступить не менее мудро и ответственно, чем ее отец! «Ты пойми, как тебе повезло, доченька, что Генрих был уже дважды женат, однако детей так и не нажил. Это значит, что благодаря тебе на французском престоле вполне может утвердиться дружественная династия, связанная с нами узами кровного родства».

 

Так говорил отец, прозванный Мудрым. Что ж, Анна не подведет его и исполнит свой долг перед родной землей! Исполнит непременно, несмотря ни на какие личные симпатии любой силы.